Solang
В каждом слове Вам слышиться угроза, но, Мадам, я всего лишь служанка.
Зарисовка на тему "Монохромного фактора" (аниме)
Без рейтинга
Пара: Акира/Широгане
Большая просьба - не забывайте об авторском праве.



Акира проснулся посреди ночи.
Приподнял голову – ну, это уже ни в какие ворота?! Этот чертов белобрысый извращенец сидел на его кровати как ни в чем ни бывало, а минуту назад, наверняка, проделал тот же самый фокус, как тогда в классе, когда на школу напал кокучи.
Акира уже хотел возмутиться и согнать Широгане на пол, но… Если его разбудил своими приставаниями Широгане, то почему он… не рядом, не нависает над ним так низко, что эти яркие, изогнутые в лживой улыбке губы оказываются в непозволительной близости от его собственных и Акира замирает, как кролик перед удавом, под этим внимательным, все подмечающим, все понимающим взглядом? Почему он сидит так далеко, на самом краешке кровати, да еще и практически отвернувшись от него?
Не похоже на Широгане, на того Широгане, которого знал Акира.
Залитый лунным светом, как расплавленным серебром, сейчас он не более реален, чем сон, весь его облик кажется зыбким и изменчивым. Окликнуть, даже пошевелиться страшно – вдруг исчезнет, развеется как утренняя дымка над рекой.
Змейка косы, обвившаяся вокруг его прямой, как струна, спины, сверкает как драгоценность, слепят глаза белоснежные перчатки поверх темного дерева трости, – Широгане сжимает ее с такой силой, что еще немного и сломает, как тростинку, и сам этого не заметит.
-- Эй, Широгане… -- опасливо позвал Акира, но Широгане даже ухом не повел.
Кажется, он вообще был не здесь. Отгородился от Акиры, от всего окружающего мира своими волосами и широкой тульей шляпы, как маленький ребенок, который, играя в прятки, не прячется, а закрывает глаза руками, наивно полагая, что если он никого не видит, то и его никто не заметит.
Никогда еще Акира не видел его таким… беспомощным, уставшим и одиноким.
Невольно вспомнился разговор: «Сколько тебе лет?» -- «А на сколько я выгляжу?» -- «На сорок два». Акира тогда брякнул первое, что пришло в голову, а сейчас подумал о… вечности. И содрогнулся от своей следующей мысли. Широгане, по его собственным словам, искал его, Акиру, очень долго, а что значит это словосочетание «очень долго» в понимании того, чья жизнь соизмерима с вечностью? Сколько нужно человеческих жизней, по сравнению с его собственной, подобных горящей спичке, чтобы измерить это его «очень долго»?
Что-то, именуемое жалостью, закралось в сердце Акиры. Не думая больше ни о чем, не давая себе опомниться и передумать (ведь если он ошибся…), он приподнялся, приблизился к Широгане и порывисто обнял его сзади за плечи, вжался лицом в его напряженную спину. И замер, затаив дыхание и закрыв глаза. «Что я делаю?! -- пронеслось в голове. – Вот сейчас он поймет, что его розыгрыш увенчался успехом, обернется ко мне с довольной улыбкой и опять заворкует свое отвратительное «Акира-кун!» Думал, и сам себе не верил, и ждал, и слушал его сумасшедшее сердце.
А потом – вечность спустя – поверх его руки легла рука в белой перчатке.
-- Акира? – несмело, одними губами на выдохе.
-- Угадал! – выдохнул мальчик. В какой-то момент Акире подумалось, что Широгане может назвать другое имя, и это его бы не обрадовало, совсем. – Проснулся наконец-то?
-- Я не уверен… -- в голосе непонимание. – Акира, я…
-- Молчи! – не резко, но вполне серьезно. – Не говори ничего.
Хвала небесам, Широгане благоразумно не проронил ни звука, когда Акира отобрал у него трость, шляпу и перчатки и, как куклу, втащил несопротивляющегося короля теней к себе под одеяло. Возможно, у него просто не осталось сил на фиглярство: чрезмерное напряжение сменилось всепоглощающей слабостью.
В любом случае Акира не хотел думать о том, что еще одной вероятной причиной такой покорности со стороны сина мог быть страх – страх сделать или сказать что-то, что оттолкнет Акиру, нарушит это хрупкое равновесие, установившиеся между ними, страх спугнуть это нежданное нечаянное счастье. Ведь если поверить в это, в то, что Акира нужен Широгане не только как товарищ по битвам или как будущий король рей, столь необходимый, по его словам, для поддержания баланса, а сам по себе, то придется поверить и его словам о любви. Вот дьявол! Как можно кого-то любить заочно?!
«Он просто очень устал, -- Акира отмел все мысли, кроме этой, прижимая Широгане к себе и уже засыпая. – Отдохнет, отоспится и завтра, вот увидишь, опять примется за старое».

Следующее утро началось с банального:
-- Что ты в моей постели забыл, извращенец!? Ну-ка, брысь! А то не посмотрю, что ты король.
-- Но, Акира… кун…
Темно-синие глаза в угольной обводке распахнуты в недоумении, самом искреннем.
-- Что?! – взвился Акира. – Видел сон с моим участием? Живо из кровати, кому сказал!
-- Я так хорошо отдохнул, -- признался Широгане, потягиваясь. – Спасибо, Акира-кун! На полу не слишком удобно… Пустишь меня сегодня к себе в постельку?
«Кто бы сомневался?»
-- А в глаз не хочешь?!
-- Какой ты жестокий, Акира-кун!
-- Широгане!!!
-- Встаю, встаю.
Широгане тяжело вздохнул, принимая неизбежное, и поднялся тем плавным тягучим движением, которое так часто упоминается в фанфикшене для описания таких вот извращенцев, абсолютно уверенных в собственной неотразимости и сексуальности, и после которого объект их домогательств непременно должен изойти слюнями и согласиться на все, вплоть до бондажа и флагеляции. Однако Акира буквально закипел от ярости.
-- Извини, -- сказал Широгане, надвигая на глаза шляпу, и тени, притаившиеся под ее широкой тулье, скрыли от Акиры немного горькую, но такую нежную и благодарную улыбку.

@темы: Монохромный фактор, фанфики